– Нас не собьют? – спросил он, увидев, что я уже бодрствую.

– Вроде не должны. Существует соглашение о транспортных самолетах из Европы… Впрочем, ливийцы ни с кем не воюют.

– При их нефти и уровне жизни еще и воевать…

– Не волнуйтесь, и до них доберутся, – заверил я. Покопавшись в выданном мне пакетике с сухим пайком, я обнаружил там обезвоженную ветчину и какие-то крекеры, а также сырный крем в тюбике. Из питья полагался баллончик пепси.

– Выпить не захватили? – справился я у Войта. Тот с сожалением покачан головой.

– Зря. И я забыл. Может, наши спутники озаботились? Я осторожно толкнул майора, того, что с орденом. Он тут же открыл глаза.

– У вас не найдется выпивки? – спросил я по-английски.

Майор осклабился и извлек из кармана куртки плоскую алюминиевую флягу, отвинтил колпачок, протянул мне.

Я осторожно понюхал.

– Русская водка, – одобрительно сказал майор.

Я отхлебнул – и впрямь она.

После прохождения фляжки по кругу (второй майор тоже проснулся) мы познакомились. Того, что с орденом, звали Боффин, другого – Нкелеле.

– Как дела на фронте? – осведомился я.

– Нормально, – сказал Нкелеле. – Позиционная война. Уже три месяца ничего серьезного.

– Отвоюю до конца года, плюну на все и перееду в Экваториальную Африку, – размечтался Боффин. – Выслуга позволяет, в отставке буду приличные деньги получать… Займусь разведением птицы, жена давно мечтает.

– А где ваша жена сейчас? – спросил Войт.

– В Сомали, там спокойно. Работает в местном отделении авиалиний «Зулу». Я ее навещаю каждый раз, когда лечу в Европу, вот только в этот раз не успел. – Боффин с сожалением вздохнул.

Я отхлебнул водки, захрустел крекером с сырным кремом и поинтересовался:

– Я вот тут хочу себе ординарца завести… Можно кого-нибудь из ваших? Приглянулся мне один.

– Нет проблем, – сказал Нкелеле. – Заплатите в аэропорту приемщику – не думаю, что он запросит много, – и солдат ваш. Только оформите потом бумаги в комендатуре, чтобы его патрули не задерживали. Уедете – от вас его открепят и отправят на фронт.